Юмор

Юмор

Короткие рассказы

С автором очередного рассказа Елены Михалковой я уже знакомил своих читателей (читайте её рассказы в рубрике «Короткие рассказы»). После того, как меня зацепила её сочная фраза «Иди сюда, пиявка моей души, клещ моего сердца» (это она о своём котэ), я можно сказать, влюбился в её прозу. Так писать может только человек, любящий всех и весь мир. До чего же вкусно она пишет. Кому покажется мало напечатанного в моём блоге, даю ссылочку на её страничку в ФБ.

Ссора в деревне есть способ взаимодействия. Только не с окружающим миром, а с самим собой.

25 июля 2016 г.

     Автор: Елена Михалкова

Особая вещь – деревенские ссоры. В деревне что делать простому человеку? Ссориться да молиться. А кто сейчас крикнул «пить», тот ничего не понимает в местном житье-бытье. Ибо питие деревенское есть род молитвы, письмо, которое постаревший Ванька Жуков – борода в соплях, руки в кровищще – без конца пишет небесному дедушке: мол, забери меня, дедушка, уж сорок лет баюкаю эту люльку, а всё так же тяжело мне и муторно, и по-прежнему чистят мне рыло селедочной дрянью, и от тоски душа плесневеет. А я у тебя хорошо буду себя вести, не то что здесь. Только забери, иначе всё разнесу к херам.

Ну и закономерно разносит.

Деревенские ссоры вспыхивают даже не от искры, а просто от того, что в соседнем селе кто-то получил на сдачу коробок спичек. Вышел Мишаня Семёнов перед свояком Аркадием в сени, ветер возьми да хлобыстни дверью.

– Ты кому чуть по носу не заехал, щусёнок?
– А ты чо орёшь?
И понеслось. Зубы, рёбра, челюсть, конечности... Из покореженных человеческих запчастей можно новую личность собрать, да хрен ли толку, если выйдет такая же, как исходный материал.

А, ну и дверь вынесли, само собой.

Деревенские ссоры происходят не от скуки, как мог бы решить какой-нибудь заезжий городской балбес. Ссора в деревне есть способ взаимодействия. Только не с окружающим миром, а с самим собой. Жизнь-то однообразная до степени смешения теней на стене пещеры, где какой-то малолетний философ нацарапал матерное слово. Значит, надо время от времени проверять себя. Жив ли ты? Звучишь ли по-прежнему гордо или уже давно ботвой картофельной пророс?
Как если бы муравьи систематически вскарабкивались по выпуклым головам друг друга, выстраивались в вертикальную колонну, и с верхотуры самый дерзкий муравей тыкал бы палочкой в свой собственный муравейник.

У нас расцвели пионы, каждый бутон величиной с тарелку, цветом с борщ. Для Лены, у которой мы покупаем всякое молочное, бабушка срезает в подарок семь штук. Через пару дней я прибегаю за сметаной.

– Что-то пионы ваши у меня больно быстро завяли, – недовольно говорит Лена.
– Странно, – удивляюсь. – А у нас такие неделю стояли.

Без паузы на проверку боеготовности личного состава Лена даёт залп из всех орудий. У вас, значит, неделю простояли, а потом вы их нам подсунули?! Да расстрелять вас всех на месте, включая сторожевых детей и грудных собак! место обоссать, засеять толчёными гвоздями, обнести оградкой, оградку покрасить серебрянкой. Серебрянкой непременно, потому что чтож мы, не люди штоли.

И полгода потом с бабушкой не разговаривала.

Деревенская ссора – точно кактус: расцветает прихотливо и непредсказуемо.
Взять тётю Шуру. Был у Шуры муж. Муж, ясное дело, пил и регулярно бил её тем боем, который вопреки очевидности принято называть смертным. «Опять Шурку жизни учат», – кивали соседи, заслышав крики. Тётя Шура каждый раз после этого обучения выживала, чем вызывала в супруге подспудное раздражение. Глубокого лингвистического чутья был человек!

И вот он внезапно взял и помер. Скончался в расцвете педагогической карьеры.

Ещё не отгремели поминки, как в тёте Шуре забилась творческая жилка. Шура вздохнула, перекрестилась и принялась лепить кумира.

Ну понятно: с мертвыми – с ними куда проще, чем с живыми. Спорить не лезут, возразить не могут, максимум – с портрета глянут укоризненно: мол, что ж ты, сука, валишь как на покойника! но тут же спохватятся: ах да, я ж и есть покойник! ну вали, вали...

За десять лет её вдовства усопший дорос до духовного наследника Ленина, Гагарина и Льва Толстого с братьями его Алексеем Николаевичем и Алексеем Константиновичем. До рупора нравственности, чьим проповедям благодаря только и теплился огонёк милосердия в очерствевших сердцах. До звезды, ткущей светом по небесному своду тропинку надежды обездоленным.

И вот однажды к тёте Шуре зашла соседка по какому-то незначительному соседскому делу. Взглянула на фотографию покойника, под которой цвела арматура и яростно мироточил бетон. Покосилась на просветлённое лицо тёти Шуры. И с наслаждением чесоточного, наконец-то добравшегося до зудящего места, внезапно отчеканила:

– А говённый мужик был твой Саня! Да у Игнатовых все такие.

... – Чево она по всем-то Игнатовым проехала, – мрачно сказала Шура моей бабушке, пока та врачевала ей некоторые повреждения мягких тканей головы. – Я вон у Мани Игнатовой четыре года грибы беру. Веришь, за столько лет – хоть бы один червивый!

Картинки по запросу демотиватор   в деревне

Метки: , , , , , , ,

Ваш отзыв

наверх Счетчик PR-CY.Rank