ВОВ 1941-1945 гг.

ВОВ 1941—1945 гг.

Друг

30 января 2016 г.

Андрей Авдей     Автор: Андрей Авдей

Июль 41 года.
— Танки!
— Приготовиться!
В окопе раздались щелчки затворов, тихое звяканье бутылок с зажигательной смесью и сдержанный мат.
Солдаты молча смотрели вперёд. Танки шли спокойно, словно сознавая свою неуязвимость перед парой десятков грязных, измученных непрекращающимися боями, бессонницей и голодом бойцов.
Три бронированных коробки изредка лениво ворочая башнями, неспешно целились и стреляли, методично уничтожая всё, что считали помехой на своём пути.
Затарахтел пулемёт, ему лихорадочно вторили сухие винтовочные выстрелы, раздавались приглушённые команды.
Александр прислушался и потряс головой.
«Наверное, почудилось», — подумал он.
Однако сквозь грохот разрывов вновь пробился тот же непонятный звук.
«Мины, что ли, только странные они, да нет, это просто в ушах звенит».
— ...ф – прорвалось сквозь шум боя и лязг гусениц.
«Да что такое, с ума я схожу, что ли».
— ...аф.
«Твою…», — солдат выглянул и замер: метрах в сорока от позиций возле неподвижного мохнатого холмика суетился маленький щенок.
— Тяф, — прорвалось сквозь разрывы.
«Наверное, мать его там убитая лежит, эх, танком же раздавит».
Солдат пробовал свистнуть, но пересохшие губы не слушались.
Щенок бегал вокруг убитой матери, периодически тыкаясь в неё носом, будто не веря, что остался совсем один на этом страшном поле
«Пропадёт ведь», — с тоской глядя на приближающийся танк, подумал Александр.
На секунду бойцу показалось, что маленький бедняга обреченно и с тоской смотрит прямо в глаза, словно понимая, что скоро он навсегда исчезнет под ненасытными гусеницами.
«Была не была», — солдат выскочил из окопа и, петляя, бросился вперёд.
— Кудыть, кудыть, чтоб тебя, смерти хочешь? — раздалось из окопа.
Не обращая внимания на крики, прыжками, виляя и уворачиваясь, как заяц, Александр подлетел к щенку и, схватив его, скатился в воронку. Над головой злобно просвистела очередь.
Спрятав дрожащий комок под гимнастёрку, солдат вжался в землю, и, замерев, прислушался к приближающемуся лязгу гусениц. Грохот раздавался совсем рядом, сверху посыпалась земля и многотонная махина накрыла собой воронку.
«Держись, малыш», — подумал Александр, — «выберемся, не впервой».
Разочарованно вздохнув по ускользнувшей жертве, танк рявкнул, и двинулся вперёд.
Через несколько минут раздался звон разбитого стекла, выстрелы, потянуло гарью.
«Пора».
Выскочив из воронки, преодолев расстояние в несколько прыжков и миновав дымивший танк, он свалился в окоп.
Улыбнувшись, солдат встал и тут же был свален мощным ударом огромного кулака:
— Ты что творишь, ятить тебя в душу, — пожилой сержант навис над Александром, — жить надоело? Ты чего под танк кинулся с голыми руками, х*** его подбить решил, вставай, чтоб тебя.
— Да ладно, Петренко, — добродушно пробурчал подошедший лейтенант, — сейчас спросим, что случилось.
В окопе наступила тишина, изредка прерываемая далёкими выстрелами: все с интересом прислушивались к разговору.
Вытирая разбитые губы, боец вытянулся и доложил:
— Товарищ лейтенант, виноват, не удержался, спасти хотел, жалко стало, маленький ведь он совсем.
— Кто, — сержант недоумённо посмотрел на солдата.
Офицер, судя по удивлённому лицу, был озадачен не меньше.
— Вот, — красноармеец раскрыл гимнастёрку, и на командиров глянула собачья мордашка:
— Тяф!
— Тьфу ты, тут люди как мухи гибнут, а он собаку спасать полетел, чем кормить его будешь? Учти, ни крошки не дам, а НЗ тронешь, — и мозолистый кулак вновь закачался перед носом.
— Придумаю что-нибудь, — Александр улыбнулся.
— Тяф, — подтвердил щенок.
— Придумает он, — Петренко повернулся к командиру, — товарищ лейтенант, ну что за бисов сын, прости меня Господи, всё норовит смерть за усы подёргать, эх, молодёжь, молодёжь.
— Не бурчи, сержант, может, так и должно было быть, — лейтенант улыбнулся и повернулся к солдату, — как назовёшь?
— Друг, товарищ лейтенант.
— Друг?
— Тяф, — под гимнастёркой радостно завилял хвостик.
— Значит, Друг, ну что ж, Петренко, из моего пайка выдели там что-нибудь, поставим на довольствие бойца, — и, погладив щенка, командир пошёл дальше по окопу.
— Будет сделано, — вытянулся сержант и, наклонившись к Александру, прошептал, — потом подойди, есть у меня банка трофейного чего-то, вроде как съедобное, скормишь своему охальнику.
— Спасибо!
— Тяф!
— Идите вы, оба, — и, бурча что-то под нос, Петренко двинулся вслед за лейтенантом.
******************************
Три года спустя.
— Друг, снайпер!
Огромная овчарка рывком метнулась в сторону и затихла в выемке окопа.
— Вот это да, — рассмеялись красноармейцы.
— А вы думали, — Александр свистнул, и пёс мгновенно оказался рядом, — он о налётах предупреждает, начало атак чувствует, не собака, а талисман ходячий, а кто-то мне за него губы разбил, правда, товарищ старшина?
— Идите вы, оба, — хмыкнул Петренко, — а вмазал я тебе тогда за дело, жалею вот, что мало.
— А сейчас почему не можете, — молоденький солдатик осторожно погладил Друга.
— Дак нельзя теперь, это в 41-м он пацаном был, а сейчас героем стал, истребитель танков, орденоносец, и защитник рядом видали какой – руку откусит, и не заметит, — огромный кулак дружески ткнул в грудь Александра, тихо звякнули награды.
Тяф, — напомнил о себе пёс.
— Помню, помню, что обещал, держи вот, — Петренко что-то протянул и Друг удовлетворённо задвигал челюстями.
— Балуете вы его, товарищ старшина, — опять вмешался неугомонный солдатик.
— А как не баловать, почитай, всю войну с ним прошагали, от Минска до Москвы и теперь вот снова до Минска, всегда рядом, мы с Сашком ему жизнью не раз обязаны были.
— Перед боем нам говорит, выживем мы или нет, — вмешался Александр.
— Это как, — заинтересованные красноармейцы со всех сторон обступили боевую тройку.
— Смотрите, – солдат присел перед псом, — ну что, мохнатая морда, скоро бой?
— Тяф!
— Танки будут?
— Тяф!
— А самолёты?
Пес молча смотрел на хозяина.
— Не будет? Это хорошо, — молоденький солдатик вздрогнул, — боюсь я, когда они с неба падают, кажется, будто прямо в душу прямо целятся, сволочи.
— Друг, а Никита, — Петренко кивнул в сторону бойца, — выживет в бою?
— Тяф, — радостно завилял хвостом пёс.
— А я, — вмешался другой красноармеец.
— Тяф.
— Ну, а я? – Александр ласково почесал Друга за ухом.
Пес легонько зарычал.
— Что такое, — солдат присел и посмотрел в глаза собаке, — выживу?
Друг виновато отвёл взгляд в сторону, тихо поскуливая.
Все замерли.
— Так, а ну, — старшина потрепал мохнатого сослуживца, — не хоронить никого раньше времени. Дружок, скажи, а ты сам вернёшься из боя.
Пёс прижал ужи и зарычал.
— Эй, да что с тобой такое сегодня, — Александр хотел было погладить Друга, но тот отскочил и залился лаем.
— Старшина, — солдат повернулся к Петренко, — помните, что это значит?
— Помню сынок, помню, взвод, к бою, танки!
— Так нет их нигде, — раздался недоуменный голос.
— Мать вашу, я сказал, к бою, приготовиться, — Петренко рявкнул так, что некоторые пригнулись.
— Смотрите, — молоденький боец показал рукой вправо: из-за пригорка лениво выползали бронированные коробки.
— Раз, два, три…. восемь, девять, Матерь Божия, да сколько их.
— ПТР, на позиции! (ПТР — противотанковое ружьё, предназначенное для поражения броневой техники противника. Эффективный огонь по бронетранспортерам и легким танкам можно было вести с расстояния 150 — 200 метров. Фактически, стрелки ПТР были «смертниками», наравне с пулемётчиками, которых танки противника и снайперы старались поразить в первую очередь — авт.).
Александр схватил ружье:
— Ну, с Богом, Друг, пластом, за мной.
И они выползли из окопа.
Огромный кулак разжался и перекрестил скрывшихся за бугорком солдата и пса:
— Храни вас Господь, — тихо прошептал Петренко.
— Вы верите в Бога, товарищ старшина? – неугомонный солдатик удивлённо посмотрел на командира.
— Я очень хочу верить, что он есть, сынок, и что он сейчас там, — ладонь показала вперёд, где шевелились две еле различимые фигуры, — а ещё я хочу верить, что он пришлёт парочку сорокапяток, пока нас тут не раздавили.
— А почему не стреляет? – боец расширившимися глазами смотрел на приближающийся танк, — метров сто осталось, не больше. Тяжеловато ему без напарника с этой махиной справляться.
— Напарник у него видел какой, лучше любого человека, а Сашок опытный, не боись, танк — то не лёгкий, сходу не возьмёшь, вот в смотровую щель и целится, чтобы наверняка, — Петренко не отводил взгляда от позиции своего подчинённого.
— А если промажет?
— Типун тебе на язык, — тяжёлая ладонь отвесила подзатыльник бойцу.
— Ну а если?
— Тогда – смерть, — прошептал старшина.
Раздался сухой щелчок, танк, проехав пару метров, неожиданно стал поворачиваться.
— Попал, попал, бисов сын, — Петренко радостно хлопнул по плечу стоявшего рядом красноармейца, — а теперь меняй позицию, быстро!
Словно услышав приказ командира, фигурка ползком стала перемещаться левее, зоркий взгляд мог различить еле уловимые очертания собаки, крадущейся за хозяином. Раздались автоматные очереди, уничтожившие выбиравшийся экипаж.
— Товарищ старшина, товарищ старшина, — прошептал солдатик.
— Ну что тебе ещё, готовься пехоту отсекать, а не меня дергать.
— Нет, вы посмотрите, там.
— Что там за х…, — Петренко осекся, — Господи, спаси их. Гранаты мне, быстро!
Меняя позицию, Александр с Другом не могли заметить, того, что происходило за подбитым танком. А оттуда выехал второй, явно прикрывшийся обездвиженным товарищем. И этот второй видел, как на ладони, две ползущие фигурки.
Петренко, схватив связку гранат, рывком выбросил себя из окопа и лихорадочно пополз вперёд.
— Только бы успеть, — шептал он, — только бы успеть.
Башня повернулась в сторону солдата и собаки, на секунду застыла, словно оценивая свои шансы и… резко хлестнула пулемётной очередью, вслед за ней рявкнула пушка.
Собачий визг на секунду заглушил звук разрыва.
Старшина приподнял голову: танк уверенно двинулся вперёд.
— Раздавить их хочет, — прохрипел Петренко, — не успею, держитесь, сынки.
Он вскочил и, пригнувшись, побежал.
***********************************
— Тихо, Дружок, тихо, — лежа в воронке, Александр одной рукой гладил собаку, а второй пытался навести ПТР, — до свадьбы заживёт, кусок уха – не страшно, главное, что сам цел, правильно?
— Тяф!
— Вот и умница, а теперь – снайпер!
Пес вжался в землю.
— Молодец, — солдат посмотрел в прицел и тут же отпрянул от взметнувшихся рядом фонтанчиков, — хитрый, гад, из пулемёта лупит, ну ничего, мы сейчас.
Танк, не сбавляя скорости, шёл прямо на них.
Щелчок.
Ничего.
— Спокойно, спокойно, — шептал Александр, — остановим мы тебя.
Щелчок. Второй.
Он уже видел грязь на гусеницах, танк неумолимо приближался.
За спиной раздалось глухое рычание.
— Лежать, — не оборачиваясь, скомандовал солдат.
Щелчок.
Ничего.
— Хана. Друг, назад, быстро!
Александр сменил обойму и, уже не скрываясь, целился в громыхающую коробку, до которой оставалось не более двадцати метров.
Щелчок.
Торопливая очередь в ответ.
Страшная боль в ногах.
И громкий заливистый…
— Друг?
Справа от танка, хрипло лая, стоял пёс.
Бронированное чудовище, не сбавляя скорости, лениво повернуло башню, застрекотал пулемёт, но пес уже с другой стороны бросался на борт, словно пытаясь остановить смерть, распахнувшую его хозяину свои холодные объятия.
— Друг, Друг, назад! – из последних сил Александр прицелился и выстрелил.
Пулемёт, захлебнувшись, замолк.
— Друг, назад!
Башня, не обращая внимания на пса, повернулась…
— Друг!
— Друг, назад, — рявкнуло с другой стороны.
— Старшина? – солдат не поверил своим глазам.
Но огромную фигуру не узнать было невозможно.
Щелчок.
И тут ожил пулемёт, щедро наградивший Александра новой порцией дикой боли.
Как в тумане он видел взмах старшины, взметнувшиеся вокруг него фонтанчики земли, прыжок в сторону пса. Грязные гусеницы, казалось, грохотали в нескольких сантиметрах от лица. Взрыв, лязг металла, хлесткая очередь и предсмертный собачий визг слились в единый гул.
— Друг…, — прошептал Александр и провалился в темноту.
***********************************
Два месяца спустя.
— Получается, они тебя спасли, — седой солдат протянул собеседнику самокрутку.
— Получается так, — Александр отвернулся к окну.
— Ты кури, сынок, кури, и не надо стесняться, слезы мужчину не позорят, помни о них и гордись.
— Я их никогда не забуду, — он подтянул к себе костыли, — когда выпишут, попрошу отпуск, съездить хочу туда. Выйду я, развеюсь немного.
— Давай помогу, Сашок.
— Ты как старшина сказал, — улыбнулся Александр, — он нас с Другом и сынками называл, а в 41, когда я щенка вытащил, так мне вмазал, неделю потом губами шлёпал.
— Я сейчас вам обоим тряпками по губам шлепну, не посмотрю, что раненые, — в палату вошла пожилая женщина, — ишь, накурили.
— Валентина, не бушуй, — добродушно усмехнулся седой.
— Не бушуй, не бушуй, сюда комдив идет, а у вас дым коромыслом, марш по кроватям.
— Слушаюсь, товарищ командир, — хором гаркнули солдаты.
— Как дети малые, — женщина улыбнулась, — вот пожалуюсь начальству на вас, живо порядок наведут.
— И наведём, — в дверях показался статный генерал средних лет и успокаивающе махнул рукой, — лежите, лежите.
— Здравия желаем, товарищ генерал.
— И вам того же, — не по уставу ответил комдив и присел у кровати Александра, — как здоровье, герой.
— Спасибо, товарищ генерал, поправляюсь.
— Вот это правильно, вот это нужно, а чтобы ты поскорее выздоровел, — генерал повернулся к стоявшему врачу, — Виталий Андреевич.
Тот передал небольшую коробочку.
— Приказ читать не буду, мы не на плацу, скажу своими словами. За подбитый вражеский танк, за мужество и героизм ты награждаешься орденом Славы, третья степень у тебя уже есть?
— Так точно.
— Вот, чтобы нескучно ей было, вторую повесишь рядышком, — и генерал улыбнулся и пожал солдату руку, — поздравляю.
— Служу Советскому Союзу, — Александр сделал попытку привстать.
— Лежи, герой, лежи, жалобы, пожелания есть?
— Товарищ генерал, можно мне после госпиталя отпуск, хоть пару деньков.
— Зачем тебе отпуск, — комдив посмотрел на врача, тот кивнул, — отвоевал ты своё, так что вылечишься – и домой.
— А разрешите не сразу.
— Первый раз вижу солдата, который не торопится на родину, Валентина Сергеевна, — комдив повернулся к санитарке, — вы видели такое?
— Так у него же, сыночка, все слышали, история какая была, — женщина промокнула платком набежавшие слёзы, — целыми днями только и говорит, чтобы назад вернуться, на могилу командира своего.
— И, может, похоронить, — сглотнув, с трудом добавил Александр, — может, найду его.
— Кого? – комдив искренне удивился.
— Друга, это пёс, на моих руках вырос, — каждое слово давалось с огромным трудом, — он со старшиной спасли меня… тогда… а мы вместе, три года… Да я бы всё отдал, чтобы… чтобы они сейчас живы были.
Все замолчали, тишина нарушалась только всхлипываниями пожилой санитарки.
— Странная история, — хмыкнул генерал, — неправильная она какая-то, — и, повернувшись к двери, крикнул, – младший лейтенант!
— Мало я тебе тогда вмазал, — Александр не поверил глазам: огромная фигура заполнила весь проём, — на мою могилку он собрался, бисов сын.
— Старшина, — костыли грохнулись на пол, — старшина, вы живы!
— Младший лейтенант, — не скрывая слез, пробурчал Петренко и крепко обнял своего солдата, — живой я, врачи запретили к тебе приходить, пока ты совсем слабый был, а меня после ранения списать хотели, так вот уговорил товарища генерала хоть при штабе оставить, как же вас одних оставить-то, опять куда-нибудь встрянете.
— Вас?
Ответ был заглушен громким лаем, в палату влетел, сшибая всё на своём пути…
— Друг, Друг, — Александр, не веря своим глазам, обнял собаку, — Дружочек, но как, я же видел, вы погибли…
— Ничего ты не видел, — лейтенант вытер слезы, — я метнул гранаты, а Друг сразу в сторону отскочил, меня зацепило маленько, ну и у собаки бок прихватило осколком, тут пушки подоспели. В общем, нас троих мои парни и вынесли. А в медсанбате Друга как бойца настоящего лечили, всё залатали, ухо только порвано осталось, но это ерунда, правда?
— Тяф!
— Вот и ладненько, — генерал встал, — вы тут пообщайтесь, а мне пора. Да, совсем забыл, — он присел перед псом:
— Гордишься хозяином?
— Тяф!
— А Петренко?
— Тяф!
— Ты у нас настоящий боец, правда?
— Тяф!
— И все так думают, наши умельцы из рембата специально для тебя постарались, Виталий Андреевич, — генерал повернулся к врачу и тот протянул небольшую коробочку….
************************************

Солнечным сентябрьским днём, по перрону вокзала, медленно, опираясь на костыль, шел молодой солдат. На выгоревшей гимнастерке тихо позвякивали два ордена Славы. Рядом аккуратно переступал лапами огромный пёс с порванным ухом, его грудь украшала висевшая на серой с синими полосами ленте медаль с гордо сияющими словами ЗА ОТВАГУ.

Метки: , , , ,

Ваш отзыв

наверх Счетчик PR-CY.Rank