Юмор

Юмор

Флотские байки

      Автор: Эдуард Овечкин (legal-alien)

Об авторе читайте в публикации  «Международный скандал»

 

— Я думаю, вы чувствуете... Э-э... Некоторое амбре...
— Да, — сказал я с чувством. — Воняет гадостно.

Аркадий и Борис Стругацкие.

В мире существует огромная масса событий или вещей, на которые вам не известна реакция вашего организма, физиологическая и психологическая, пока вы это не попробуете или не испытаете. Ну там алкоголь, например, или теория струн. Конечно, вы об этом не задумываетесь, как большинство людей, и попросту упрощаете свои представления об этом. Например, когда люди произносят фразу «В жизни всё надо попробовать», вы с большей вероятностью имеете в виду наркотики, беспорядочные половые связи и авантюры, чем шахматы или квантовую физику. И если вас никогда не укачивало, то вы никогда не сможете определить, как ваш организм реагирует на качку.

— Здоров, как танк Т-62! — удовлетворённо хмыкнул военком, утверждая результаты первой моей медкомиссии на пути в военно-морской флот. — А к качке — то ты как относишься?

— Да откуда я знаю? Пятнадцать из шестнадцати своих лет я прожил в середине Белоруссии, а один год — в Челябинске. Ни там, ни там не качало ни разу!

Военком был из артиллеристов и поэтому был сухопутен, как деревня «Яя» в Браславском районе, и, немного похмурившись, резюмировал:
— Ну, может, на подводные лодки попадёшь, а там же не качает!

Так как до тех пор я бывал только один раз на море, да и то на Азовском, то его слова показались мне в тот момент довольно логичными. Не, ну а чо? Подводная лодка,  она же под водой, правильно? Что там её может качать, кроме русалок, жаждуших ласк от отважных моряков? Не, ну разве пьяные аквалангисты погреться просятся.

Первое зерно сомнений по поводу качки на подводных лодках запало в мою душу во время шлюпочной практики, когда укачало курсанта Васю, и он, весь зелёный, полоскал за борт, как вулкан Везувий на Помпеи.

— Ты чего это, братан? Укачиваешься, что ли? спросил у него известный уже вам Ракомдую.
— Дыа! — сквозь бульки выдавил Вася.
— А чего в моряки-то пошёл?
— Ну я ж на подводные лодки, а там же не качает!

Сначала ржал капитан второго ранга Ракомдую, так закинув голову назад, что потерял пилотку, потом начали ржать и чайки, когда узнали, чего он ржёт и не даёт им спокойно покачаться на волнах.

«Да и хрен с ним, меня же очевидно, что не укачивает!» — подумал я. Тоже ошибался, конечно, думая, что если в шлюпке не укачивает, то и не укачивает вообще. Откуда мне тогда было знать, что видов качки столько же, сколько падежей в эстонском языке, а может быть и больше.

Не, ну я их все проверил потом на собственном вестибулярном аппарате (не падежи, конечно, а виды качки) и убедился, что да — не укачиваюсь. Конечно, теперь я уже опытный боец, и мне кажется полным абсурдом предположение о том, что на подводных лодках не качает. Ну вот смотрите сами: логично же предположить, что подводные лодки конструируются для движения под водой, правильно? Им придают эту вот сигарообразную форму для того, чтобы уменьшить сопротивление воды, и она в надводном положении должна только передвигаться из пункта «А» в пункт «Б», не более того, и кого волнует хоть в один сустав, как там её будет качать вообще? Что там люди на борту будут, в самом-то деле? Одни военные моряки же!

В надводном положении подводная лодка передвигается вот так:

Нет, на Акуле, конечно, ситуация несколько иная, там просто высоко и страшно, но волной заливает редко, конечно, а все вот эти Волки, Вепри и Гепарды, у которых из-под воды торчит рубка и метр-другой лёгкого корпуса? И это на картинке ещё лето нарисовано, зимой-то всё выглядит несколько иначе: там, на ходовом мостике, стоят ледяные статуи с дырками для глаз и рта, и страховочными концами они уже не пристёгиваются, потому что легче сгинуть в пучине морской, чем выдерживать то, что там происходит.

Внутри, конечно, полегче, в том смысле что тепло и сухо, во всяком случае там, где не наблёвано, но зато на мостике блевать проще — не надо тазик с собой носить или ведро. В центральном ещё более-менее, там, примерно, находится центр качки, и если уцепиться когтями или упереться твёрдым взглядом в прибор, то вполне себе ничего, можно даже и жить продолжать. Ну, если тебя не укачивает, конечно, я имел в виду.

А вот в семнадцатом отсеке во время килевой качки (или продольной по-сухопутному) творится аттракцион под названием «Карусель Армагеддона» в натуральном исполнении,  по несколько метров вверх-вниз скачет там личный состав вместе с твёрдой, как металл (хотя она и есть металл), палубой. Я сходил как-то ради интереса, посмотрел, даже предложил потом старпому деньги с них брать, как за карусель «Супер-8», потому что натуральное же удовольствие, аж дух захватывает!

Ну, опять же его захватывает, если он свободен от выворачивания твоей души наизнанку. При нормальной качке, настоящей такой, взрослой, укачивает большинство. И при этом ему, этому большинству, нельзя лежать в коечке, укутавшись в одеялки и страдая от гадкой судьбы и низкого комфорта, потому что он тут не на катамаранах катается (хотя Акула и есть катамаран), а, на секундочку, Родину стережёт, то есть несёт свою боевую вахту! Ну не думаете же вы себе, что при качке выполнение боевой задачи приостанавливается, и все ждут, пока море утихнет, принося жертвы, швыряя девственниц, древним богам морских пучин и, не побоюсь этого слова, недр?

Ну и правильно делаете, что не думаете! Все как один несут свои вахты! Вот так это выглядит, если что:

— Х...р тебе на воротник, чтоб в уши не надуло! — как любил говаривать наш старшина роты, когда ему приносили освобождение из санчасти. — У военмора может быть только одна болезнь, освобождающая его от несения вахты, — оторванная в бою голова!

И тут у мелкописечных лодок было, пожалуй, их единственное преимущество для экипажа, который укачивало — прекращался шторм, и их прекращало качать, в то время как Акулу качало ещё довольно долго. Инерция массы. Надеюсь, вы учились в школе и понимаете, о чём я?

И под водой качает тоже, сразу скажу до того, как начнутся эти вопросы. Метров до шестидесяти — точно. Видимо, обижаются морские боги, что девственниц им сыпать в пучины перестали глупые людишки, не иначе. Ну или пьяные аквалангисты погреться просятся, выбирайте сами причину, на свой вкус.

Эх, как же я любил, когда серьёзно качало!!! Мне же повезло, и я относился к тому меньшинству, которое не укачивается совсем никогда. Конечно, мне было жалко моих светло-зелёных блюющих товарищей и всё такое, но кого мы тут будем обманывать, я никогда в жизни так шикарно не питался! Как царь или король Людовик Какой-Нибудь. Не знаю, правда, точно, как они питались, скорее всего даже и хуже, чем те подводники, которых не укачивает, когда качает.

Заходишь такой, в кают-компанию на завтрак, держась за стеночки и столики, усаживаешься на свой стульчик, не спеша повязываешь салфеточку на грудь, закатываешь рукава у рубашечки, подзываешь к себе вестового пальчиком так небрежно и говоришь:

— Александр. Не будете ли вы так любезны, и не уберёте ли от меня этот пошлый батон, и не подадите ли те шесть тарелочек с колбаской

Невопросительной интонацией, само собой. Потренируйтесь кстати задавать вопросы невопросительной интонацией, очень полезный навык в общении с людьми.

— Нет, нет, Александр, маслице убирать не стоит. Да. Я его прямо на колбаску и буду накладывать, а Ваше любопытство нахожу, по крайней мере, неуместным.

Или на обед. Там же одной икрой можно обожраться, простите за столь пошлое слово в отношении военно-морского офицера. Но нет,  не одной икрой приходилось это делать, ох и не одной!

— Первое будете? — без вопросительной интонации спрашивает вестовой.
— Конечно буду! Только не суп, естественно, а вот те вот телячьи медальоны, много только не клади, штук восемь вполне хватит, надо же ещё и антрекоты на второе употребить, не зря же вы там старались, правильно? И перестаньте уже, Александр, хлеб на столы выкладывать, экономьте, будьте добры, этот ценный продукт!

И ползёшь потом обратно в каюту к разводу на вахту готовиться, придерживая на пузе рубашку, чтоб пуговицы не отстрелились. Когда встречаешь товарищей по дороге, то делаешь, конечно, несчастное лицо (бровки домиком, уголки рта опущены и в глазах печаль и сочувствие), для статус кво «нас четверо, ещё пока мы вместе!», но в душе абсолютно умиротворён, как кит Вилли после выпуска на свободу.

И так же с ужина и вечернего чая. И так два -три дня. Не всякий организм такое может выдержать, но в подводники же берут кого? Правильно — того, кто даже такое обжорство, несовместимое с жизнью, способен выдержать, не повредившись рассудком.

«А как же фигура?!» —  пришло, возможно, в голову кому-нибудь из вас. А никак это на фигуру не влияло. После автономки, например, я не то что шинель не мог на себе застегнуть, но мне даже шапка маленькой стала. Две недели — и как не бывало всей этой пухлости. Физиология организма творит и не те ещё чудеса с организмами подводников от обиды за небрежное к ней отношение. Как и психика. Но о ней как-нибудь в следующий раз поговорим.

Так что если вы читали уже какие-то мои рассказы, но до сих пор не поняли, что служба на подводной лодке —  занятие не только интересное, романтичное и крайне увлекательное, то подчеркну ещё раз, что это очень сложно и совсем не всегда приятно. Это я про качку сейчас, а не про обжорство, если что.

В рассказе использованы рисунки горячо любимого на флоте капитана 1 ранга Олега Каравашкина.

Источник

Метки: , , , ,

Ваш отзыв

наверх Счетчик PR-CY.Rank